Эко-волонтёр рассказал, что происходило под Анапой накануне пляжного сезона

В июле 75 пляжей Анапы получили разрешение на открытие пляжного сезона, ещё 11 сейчас проходят экспертизу. Однако работы по ликвидации последствий разлива нефтепродуктов при крушении танкеров в Керченском проливе продолжаются. Сейчас идёт отсыпка чистого песка на очищенных от мазута пляжах. При этом отмечается, что за последнее время случаев новых выбросов нефтепродуктов не фиксировалось. Подтверждённых мазутных пятен в районе крушения танкеров на космических снимках не выявлено.

Ещё в июне губернатор Краснодарского края Вениамин Кондратьев в беседе с Life.ru заявил, что «отпускной сезон в Краснодарском крае начался и продолжится». По его словам, «мазут всегда был». Кто-то замечает незначительные следы и «раздувает проблему», отметил он. Кондратьев указал, что если бы вопрос с мазутом стоял действительно остро, то отдыхающие массово жаловались бы на загрязнённую воду.

«Но этого [массовых жалоб] нет. Значит, то, о чём так много говорят и кто-то что-то где-то как-то пытается… это всё неправда», — сообщил глава региона.

Однако, по словам волонтёра и члена «Союза марксистов» Марка (имя изменено), который второй год подряд помогает спасать пернатых от последствий разливов, птицы, испачканные мазутом, в промышленных масштабах поступали в реабилитационный центр под Анапой и этой весной — их число на попечении волонтёров в какой-то период времени постоянно составляло несколько сотен особей. «Диалектик» побеседовал с ним и узнал, что происходит на месте.

Марк — левый активист с профсоюзным опытом. Он дважды бросал всё и ехал волонтёрить в зону экологической катастрофы под Анапой. В мае 2025-го года он попал туда после одного из разливов, а весной 2026-го вернулся, когда ситуация, по его словам, повторилась с новой силой. Его рассказ — это не просто отчёт о «хороших людях», а яркая картина низовой самоорганизации на фоне равнодушия системы, мелкого бизнеса и интересов местных рантье.

Первая поездка — 2025 год

Уже на месте благодаря профсоюзному бэкграунду его быстро поставили не только отмывать птиц, но и администрировать поток волонтёров. По его словам, сначала власти вовсе старались игнорировать разлив, пока местные лопатами чистили пляж без масок. Потом, когда в сеть потекли видео с умирающими краснокнижными птицами, тон резко поменялся — появились деньги на обеспечение волонтёров, но расходовались они неэффективно. Например, гостиницы получали оплату из бюджета за размещение и питание волонтёров, но селили их по 3–4 человека в двухместном номере, а кормили остатками со стола туристов и просрочкой. Позже добровольцев и вовсе выселили одним днём в связи с тем, что чиновники не оплатили аренду. Впоследствии их переселили в другой отель.

Структура волонтёрского движения

Штабы рождались стихийно, но позже многие оформились в НКО. Со временем часть из них деградировала. По словам Марка, вопросы вызывает штаб в Туапсе: двое человек, НКО по «уходу за животными». Они собирают миллионы на вольеры, отчитываются красивыми фото, принимают птиц для первичного осмотра и отмывки, но в действительности содержат очень мало птиц, рассказал волонтёр.

«Строят вольер за полмиллиона — и он пустой стоит», — поделился Марк.

Не обошлось и без споров о тактике и стратегии. Добровольцы не смогли достигнуть консенсуса по вопросу необходимости реабилитации птиц после отмывки и лечения. Кто-то выступал за то, что пролеченных пернатых нужно сразу же выпускать обратно на волю, а кто-то придерживался мнения, что им необходимо дальнейшее содержание до полного восстановления. Дело в том, что после всех манипуляций оперение птиц теряет жировой слой. В результате выпущенные слишком рано особи тонут в попытках добыть себе еду и погибают. Несмотря на это, поспешное перемещение подопечных обратно на природу периодически продолжает практиковаться по инициативе отдельных активистов. Цинизм ситуации в том, что они отпускают птиц на погибель, чтобы снять контент для социальных сетей и тем самым показать эффективность своей работы, а значит получить больше пожертвований.

По словам Марка, в данный момент большинство пострадавших от нефтепродуктов птиц, в том числе краснокнижных, свозят в центр «Жемчужная» в селе Витязево, где они находятся до полного восстановления. Нагрузка на волонтёров там огромная.

Весна 2026 года: пик в «Жемчужной»

В конце марта — начале апреля уже опытному волонтёру Марку, который в тот момент находился дома, стали постоянно звонить из добровольческого центра: «Что делать с птицами?».

Птицы стали массово поступать в центр в самых разных состояниях: какие-то были лишь местами испачканы мазутом, а другие были им буквально полностью залиты. На месте в тот момент были практически одни новички — он вновь принял решение поехать под Анапу. К его приезду самый тяжёлый пик уже прошёл, но работы оставалось ещё очень много. В центре одновременно было 300–400 замазученных птиц при пяти волонтёрах, работавших практически без отдыха. Центр призвал местных жителей помочь, и многие неравнодушные откликнулись. В спасении птиц в такой ситуации оперативность играет огромную роль, так как замазученным особям приходится перевязывать клюв, чтобы те не наелись мазута и не умерли от отравления. Соответственно, до момента отмывки им приходится голодать.

Как устроена работа в центре:

Отмывка — самый тяжёлый этап. Используются моющее средство для посуды + крахмал и обычные губки. Начинают с головы, осторожно, чтобы не повредить. Одна птица — 1,5–4 часа работы, часто вдвоём-втроём: птица бьётся, вырывается, пытается клюнуть. Были «энтузиасты», которые хватались за железные мочалки для посуды, «чтобы перья лучше отмывались». Очевидно, подобное лишь вредило.

Стационар — для самых тяжёлых птиц, которые не могут есть сами. Орнитологи и врачи делают основную работу, а волонтёры занимаются кормежкой, бесконечной сменой испачканных простыней и удержанием птиц для уколов и процедур.

Реабилитация — птицы уже на поправке. На этом этапе волонтеры занимаются кормлением и чисткой вольеров и бассейнов, где подопечные восстанавливают свою способность плавать. Когда птица уверенно держится на воде и не мёрзнет её переводят в уличный вольер, а затем выпускают на природу.

День Марка начинался в 7:00 и заканчивался около 23:00. Даже в относительно спокойный период это был конвейер с высокой нагрузкой: кормёжка, уборка, лечение, бесконечные простыни.

Реакция властей

Государство, по словам волонтёра, включалось только под сильным общественным давлением. МЧС и представители Росприроднадзора приезжали проверять работу центра. Самая яркая история произошла весной 2026 года с загрязнённой мазутом водой, которая оставалась после отмывки птиц. Она представляла собой мыльно-жировую токсичную субстанцию, которую нельзя было сливать куда попало. Власти тянули, не хотели заниматься вывозом. Ситуация дошла до того, что бойлеры были полные, а птиц продолжали мыть. Появился риск, что заражённая жидкость просто польётся на дорогу, превращая её в мазутное болото.

Переломным моментом стал личный визит заместителя мэра, которая приехала в центр, чтобы на месте оценить масштаб проблемы. Увиденное произвело на неё сильное впечатление, и она даже лично присоединилась к процессу отмывки птиц. Вечером она позвонила начальству и сообщила, что положение катастрофическое, нужны срочные меры. Только после этого начали привозить технику и вывозить загрязнённую воду. Марк подчёркивает, что координация была почти полностью стихийной — волонтёрам приходилось буквально выдавливать из чиновников выполнение их же прямых обязанностей.

Отношение местных

Местные в большинстве своём относились к волонтёрам прохладно или прямо негативно. Для жителей Анапы и окрестностей туризм — основной хлеб, поэтому многие высказывались о том, что добровольцы со своей оглаской происходящего портят им пляжный сезон. Однако были и те, кто приходил помогать регулярно.

Результаты и горькая статистика

Даже при всех стараниях волонтёров выживаемость птиц остаётся низкой. В среднем лишь 15–20% пернатых возвращаются в природу и выживают в ней. Для некоторых краснокнижных видов (например, гагар) выживаемость нулевая. Многие погибают от отравления нефтепродуктами ещё до отмывки.

По словам Марка, «Жемчужная», по сути, один из немногих реальных центров реабилитации птиц на весь Краснодарский край и, возможно, шире. Держится он на двух-трёх постоянных волонтёрах и там всегда не хватает рук.

Несмотря на всю тяжесть ситуации, Марк не разочаровался. Напротив, он считает такой опыт бесценной практикой. Волонтёрство учит людей самоорганизовываться без денег и приказов, быстро отличать тех, кто реально помогает, от вредителей, а также брать ответственность на себя. Добровольческая организация даёт возможность получить абсолютно уникальный опыт работы в структуре, практически не имеющей никакой вертикали власти и не зависящей от того, кто здесь «собственник», а кто «работник».

Людям приходится договариваться и взаимодействовать между собой, решая общие проблемы. Многие волонтёры — политизированные, с разными взглядами, но их объединяет неравнодушие и готовность делать что-то своими руками. И у них это получается.

Это хороший «тренажёр» навыков самоорганизации. Однако прямой конверсии, например, в профсоюзную работу, почти нет. Люди чаще всего остаются в своей экологической нише и занимаются исключительно этим, не применяя свои навыки в других важных сферах, требующих такой же самоорганизации.

Как помочь прямо сейчас

В «Жемчужной» руки нужны постоянно. Лучше заранее связаться с администраторами через ресурсы центра и договориться о своём приезде. Приезжать без договорённости «я сейчас всем помогу» считается моветоном, поскольку это потребует от администраторов срочного и непредвиденного решения вопроса о вашем размещении и помешает остальной налаженной работе. Также можно переводить деньги или заказывать конкретные вещи (наполнитель, корм и т. д.) по их актуальным публикациям.